Художник в дебрях свободы творчества. Мысли вслух

 В Сумской муниципальной галерее любят выставлять современное искусство. Недавно был ленд-арт, теперь вот снова нечто привычно оригинальное. Фишка автора – фотооснова из случайных бланков или странички из школьной тетрадки. В ленд-арте такой основой служит натура, а результат для тех, кому не посчастливилось узреть в оригинале, показывают на больших фотографиях. Натура столь же безразлична художнику, как и случайные бланки. Главное отразить свое присутствие. И в этом смысле это мало отличается от надписей бомбил-графиттчиков, марающих своими знаками все более-менее чистые поверхности. 

Подвешенная над водой веревка, выкошенная полоска травы, крашенная коряга, выбеленные мужчина и женщина, погружающиеся в водоем, люди, запутавшиеся в длинном куске материи или пластика… Последнюю инсталляцию (или перфоманс?) можно было бы назвать: «Художник в дебрях свободы творчества».

А, собственно, почему – художник?  Чем отличается веревка, подвешенная хозяйкой для белья, от веревки, подвешенной художником? Функциональностью у первой и нелепостью у второго. На бельевую веревку во дворе никто внимания не обращает, а на веревку, подвешенную над водоемом обратят. В этом одна из задач художника: взять что-то в рамку, указать на что-то, обратить внимание. 

Ладно, обратили внимание – что дальше? Дальше художник отправляет зрителям некое послание. Но желающих быть художниками, исполнять роль художника значительно больше, чем тех, кому и есть, что сказать, и кто умеет это делать. В этом случае приходят на помощь манифестации и объясняющие люди. Так создается еще одна рамка, которая выделяет тусовку приобщенных и посвященных от массы неприобщенных и непосвященных.

Произведение художника реализуется лишь в совокупности со зрителями, которые признают в творении художника произведение искусства.  В современном искусстве грань между художником и его тусовкой условна. Не только потому, что зритель придумывает за художника его эстетический посыл, но и потому, что именно тусовка определяет художественные достоинства произведения искусства. В пределе: та картина лучше, чем больше за нее заплачено денег.Поэтому тот художник, который хочет зарабатывать на жизнь своим творчеством, вынужден осваивать не столько секреты мастерства, сколько искусство приобщения к денежным тусовкам.  

О том, насколько могут быть далеки договорные достоинства художественного произведения от эстетических, свидетельствует история загадочного роста популярности американского абстрактного экспрессионизма в 50-е — 60-е годы прошлого столетия. Разгадку поведала в 1995 году английская газета «Индепендэнт» в статье «Разоблачение: как шпионское агентство использовало ничего не подозревающих художников, таких как Поллок и де Кунинг в холодной войне в области культуры» («Revealed: how the spy agency used unwitting artists such as Pollock and de Kooning in a cultural Cold War»).  

«Решение включить культуру и искусство в арсенал холодной войны США было принято сразу после создания ЦРУ в 1947 году, — пишет автор статьи Фрэнк Саундэрз.— Напуганные тем, что коммунизм все еще оставался привлекательным для многих интеллектуалов и художников на Западе, новое управление создало отдел «Инвентаризация средств пропаганды» [Propaganda Assets Inventory], которое на пике своей деятельности могло влиять на более чем 800 газет, журналов и общественных информационных организаций. Они шутили, что это похоже на проигрыватель-автомат Wurlitzer: когда ЦРУ нажимает кнопку, по всему миру звучит одна и та же мелодия».  

Абстрактный экспрессионизм решено было противопоставить искусству социалистического реализма, как «доказательство творческого потенциала, интеллектуальной свободы и культурной власти США» в противовес «смирительной рубашке коммунистической идеологии». Попытки сделать это официально не увенчались успехом – американское общество «свободного» искусства не принимало, а конгрессмены отказывались финансировать «этот вид мусора». Поэтому к работе было подключено ЦРУ.

В течение 20 лет эта организация поощряла и содействовала распространению живописи американского абстрактного экспрессионизма по всему миру в тайне даже от самих художников в рамках политики, известной как «длинная привязь».  «Украшением кампании ЦРУ стал Конгресс культурной свободы [Congress for Cultural Freedom], грандиозное собрание интеллектуалов, авторов, историков, поэтов, и художников, который был учрежден на фонды ЦРУ в 1950 г. и управлялся агентом ЦРУ.Это был плацдарм, с которого культура могла быть защищена от нападок Москвы и ее "попутчиков" на Западе. В годы своего расцвета он имел офисы в 35 странах и издавал более двух дюжин журналов... 

Конгресс культурной свободы также обеспечил ЦРУ идеальное прикрытие, чтобы продвигать его скрытый интерес к абстрактному экспрессионизму. Он был официальным спонсором туристических выставок; его журналы обеспечили полезные платформы для критиков, благосклонных к новой американской живописи; и никто, включая художников, ничего не узнал». 

«Поскольку вывозить и демонстрировать абстрактный экспрессионизм был дорого, в игру вовлекли миллионеров и музеи. Значительной фигурой был Нельсон Рокфеллер, его мать была сооснователем Музея Современного Искусства в Нью-Йорке. Как его президент, он называл его «Мамин музей» ["Mummy's museum"]. Рокфеллер был одним из самых больших сторонников абстрактного экспрессионизма». Он называл его «живописью свободного предпринимательства»)».  

Как видим, в этом качестве живопись окончательно очистилась от этических и эстетических критериев, ее художественные достоинства стали определяться деньгами и, соответственно, теми, кто ими владеет. Таким образом, свободное от идеологии искусство было на самом деле крайне заидеологизировано и заполитизировано, как бы свободное от эстетических и этических рамок, оно оказалось крайне зависимым от денежного мешка. 

С тех пор прошло немало лет. Но формула, выработанная в те годы не изменилась: как бы не называлось современное искусство, по сути, оно остается «искусством свободного предпринимательства», а потому художественные достоинства не определяются качеством произведения искусства, а назначаются денежным мешком и пасущимися при нем эстетами.  

В Лондоне на Русских торгах аукционного дома Sotheby’s эта работа украинского художника Олега Тистола была продана за за $12 350

В качестве иллюстрации возьмем высказывание одного из самых дорогих художников Украины, основоположника метафизической концепции «трансабстрактной живописи», эссеиста и мыслителя Александра Клименко (еженедельник «2000» №558, 2011 г.): «Искусство… по своей природе создается для правящего класса. Люмпены, пролетариат, продавщицы из овощных магазинов никогда не являются потребителями искусства — ни интеллектуальными, ни коммерческими, ни духовными...»

И далее мыслитель уточняет: «Искусство изначально создается для элиты — интеллектуальной и финансовой. Иногда эти две группы в обществе разнесены и даже противопоставлены — но на территории современного искусства они удивительным образом пересекаются, оказываются почти солидарны, «голосуют» за одни и те же объекты». Современное искусство таким образом, подобно IQ-тесту, призвано отделять финансово-интеллектульную тусовку от культуры «люмпенов, пролетариата, продавщиц из овощных магазинов» и прочих «неудачников». Так что тот, кто хочет к ней приобщиться, вынужден осваивать язык культуры свободного предпринимательства, то есть язык денег. Конечно, чтобы быть финансово успешным художником, этого недостаточно, но, видимо, необходимо.

Бедные, бедные художники….Вот о чем думалось на выставке современного искусства в муниципальной галерее. 

Дети индиго, о которых пишет читатель Ю.Козырь: http://www.youtube.com/watch?v=QjIA3LNNzUM