Мы сами открыли ворота, мы сами…

«Українці мої! Дай вам Боже і щастя, і сил.

Можна жити й хохлом, і не згіркне від того хлібина.

Тільки хто ж колись небо нахилить до ваших могил,

Як не зраджена вами, зневажена вами Вкраїна?..»

В.Баранов. «До українців»

«За 50 дней своего президентства Виктор Янукович не внес ни одного законопроекта в Верховную Раду, не инициировал ни одной реформы. Зато совершил ряд шагов, усугубляющих существующий раскол страны, и поставил подпись под унизительным и не слишком практичным харьковским соглашением». Именно так могла бы начинаться статья, выражающая мнение общества, уверенного в своем выборе европейского пути; меряющего свое гражданское достоинство чем-то большим, нежели материальным достатком; сформировавшего социальный заказ на реформы; имеющего объективную информацию о происходящем во власти и способного занять активную гражданскую позицию по ее контролю. Впрочем, если бы украинское общество было таким, Виктор Янукович не стал бы президентом страны. А он — президент. И в его Украине — 67,5 процента граждан на референдуме проголосовали бы за вступление Украины в союз с Россией и Беларусью (КМИС, февраль с.г.). А 61 процент — за пролонгацию пребывания в Крыму Черноморского флота России (R&B Group, март с.г.). Людей, живших при Советском Союзе, становится все меньше, а стремящихся к простым, незатейливым решениям своих проблем, к травоядной и исчерпывающе достаточной стабильности — все больше. Все меньше тех, кому нужно право выбора. И все больше тех, кому нужна колея.

В эти дни исполняется четверть века с момента старта Перестройки. Перестройки, давшей Независимость Украине. Независимость, которой ее граждане и элита так и не смогли толком распорядиться. Спустя 25 лет мы опять по грудь вошли в ту же реку: нас бросают в совковые технологии; возвращают в советскую прессу; предлагают советское мировоззрение; и даже воссоздают конструкцию доминирования одной партии, которая де-факто подменяет собой де-юре разделенные ветви власти. Хотя масштаб задач и целеустремленность в современной Украине явно не советские. Разве что размах подарков сохранился: Хрущев на бумаге подарил Крым Украине, а Янукович, по сути, подарил его России. Правда, лет через двадцать, никого не спрашивая, его заберут татары… Но это главным образом произойдет по одной причине: разворовывая свою страну, российская власть имитировала строительство сильного государства; а, разворовывая свою страну, украинская власть имитировала строительство государства демократического. При этом ни одна из них не занималась системными реформами; не заботилась о внедрении европейских ценностей; не создавала условия для развития бизнеса и личности.

Бог с ней, с Россией, хотя тоже жалко — богатющая ведь страна. Но в Таганроге для ощущения счастья кому-то хватит и полета Гагарина в космос. А в Золотоноше — не хватит. И в Жмеринке — не хватит. И в Бориславе — не хватит. Украина так и не создала ни малую, ни большую экономику. Малую съедают поборы власти. А большая доедает дороги, мосты, атомные станции, плотины, заводы, станки, построенные при Союзе.

Если бы сегодня, спустя почти 19 лет после провозглашения независимости, в Севастополе можно было наблюдать, как шведские и британские туристы, переходя на набережной из СПА в уютные ресторанчики, бросают сочувственные взгляды на промасленных матросиков ЧФ, копошащихся в ржавых кораблях, то президенту Украины в жизни не пришло бы в голову пролонгировать пребывание российского флота в Крыму. Но ему — пришло. Потому что Крым за
19 лет стал столицей ларьковых МАФов, а не мировым курортом. Потому что Украина не стала страной возможностей для маленького украинца, татарина, русского. Потому что власть не решает существующие проблемы, а является их мультипликатором. И вопрос газа в этом случае представляет собой прекрасную, почти библейскую иллюстрацию: бог наживы создал Могилевича, который породил РУЭ; компанию «освятили» Кучма и Путин, поручив заботу о ней Бойко; Ющенко, разрушив контракт, дававший Украине 50-долларовый газ и 25 млрд. кубов за транзит, завел РУЭ в организм экономики страны, из которого компания, подобно солитеру, высосала очень много соков; Тимошенко, стремясь убрать РУЭ с рынка, подписала кабальный контракт с «Газпромом»; Янукович, стремясь выручить бюджет, олигархов и собственный рейтинг, расплатился с «Газпромом» доходом будущего поколения и унижением нынешнего. При этом ни один из них не предложил стране реальную программу энергосбережения, перехода на альтернативные источники, стимулирования технического перевооружения, позволяющих радикально сократить зависимость Украины от цены российского газа и обеспечить технологическое развитие приоритетных сфер экономики.

Беспомощность, вороватость, неспособность ставить большие цели и достигать их — вот преступления украинских кормчих. Разобщенность, хатоскрайность, свободоненужность — вот наша вина. В результате — упущенные шанс за шансом. Харьковские соглашения — закономерная производная. Равно как и результаты социологии. Сначала мы не придумали, что делать с нашей свободой и независимостью, а теперь мы не знаем, как учить детей гордиться своей страной; как требовать от солдата закрыть грудью командира, который тырит и продает плиты с взлетно-посадочной полосы; как с развернутыми плечами ходить моряку украинских ВМС, получающему намного меньше его российского коллеги; как доверять участковому, «крышующему» ширковаров; как доверять сердце медику, купившему диплом; как строить будущее с очередным президентом, живущим с головой, повернутой назад? [ ]

«… Прокинулись — нема нічого»

Президент — это не просто должность. В государстве, которое никак не состоится, президент — это звание. В каком-то смысле, народное. Ибо народ, давно во всем разуверившийся, легковерно ждет чудес от всякого новоявленного гаранта. Высокий кредит доверия, выдаваемый раз в пятилетку, — наглядная тому демонстрация. Все реже демонстрируя готовность что-нибудь отстаивать, народ упорствует в своем химерном праве избирать себе повелителя без посредников. Он, народ, давно себя ищущий и никак не обрящущий, похоже, нуждается в президенте инстинктивно. По большому счету, коллективные поиски самого достойного — едва ли не единственное, что время от времени превращает жителей разных областей в некую общность. Всем хочется, чтобы первый по званию был похож одновременно на проницательного поводыря, мудрого пастыря, искусного лекаря, умелого тренера, хозяйственного завхоза и энергичного прораба. Человека, который бы нас наконец-то объединил. Всякий раз робкая надежда сонно поводит ослабевшими крылышками. Может, этот знает, как? Может быть, в этот раз повезет?

Пока не везет. Но до сих пор спрос невольно и неотвратимо корректировал предложение. Каждый властитель пытался если не быть, то хотя бы казаться президентом всех в этой стране. С их многообразными условностями и предубежденностями, ритуалами и традициями, ценностями и мифами, с их нелепыми капищами и величавыми святынями. Не мог понять — учился принимать. Не получалось любви — стремился понравиться. Не складывалось с хорошей игрой — репетировал хорошую мину. Не выходило умнеть — скрывал глупости. Хотя бы некоторые. Хотя бы иногда. Не получалось скрывать — хотя бы стыдился.

Кравчук, Кучма и Ющенко. Едва ли кто-то из этой троицы в полной мере соответствовал званию «отца народа». Но каждый хотя бы старался. Владение булавой обязывало время от времени видеть в народе не только часть населения, отдавшую за тебя голоса. В государстве — не только инструмент личного обогащения. В слове «Батьківщина» — не только название партии, возглавляемой Тимошенко. Скромный в бою Кравчук тренировал умение принимать жесткие решения и врачевал самоуверенность в дискуссиях с оппонентами. Несговорчивый и угловатый Кучма обретал необходимую гибкость и обрастал здоровыми рефлексами. Ленивый, блазированный Ющенко невольно и недовольно учился исполнять правила, принимать условности.

Президентская жизнь утомительна. Она насильно учит ответственности за всех и за все. Отличников в этой учебе у нас не было. Но наблюдались попытки быть прилежными. Наши гаранты отнюдь не преуспевали в деле «сшивания» страны. Но все трое панически боялись разлома. От вероятных глупостей, грозящих невероятными последствиями, их берег если не патриотизм, то инстинкт самосохранения.

Янукович заступил на пост номер один два месяца тому. Понять, какой из него реформатор, пока невозможно. Какой из него администратор, мы знали и до этого. Какой из него блюститель Конституции, даже говорить не хочется. Какой из него оратор, в принципе, не так уж важно. Какой из него Верховный главнокомандующий, Бог даст, не узнаем никогда.

Но быть вождем для всех он не то, чтобы не может. Он не хочет. Он не то, чтобы не понимает, как. Он не понимает, зачем. К чему почтительность к святыням, которым ты не поклоняешься? Уважение к традициям, которые ты не соблюдаешь? Терпение к былинам, которые ты не слышал? К чему бережность к тому, что нельзя положить в банк?

Трудно сказать, что для него означает понятие «Родина», но легко предположить, что о многообразии речи не идет. Его мир узок и прост. Все, кого он не может построить, — враги. Все, что он не может застроить, его не интересует. Скорее, всего его Родина не СССР, и не Донбасс. Его родина — Межигорье.

Даже двух месяцев достаточно, чтобы понять, сколь велико его нежелание учиться. Зачем? Читать, писать и, главное, считать он уже научился. Пускай и с ошибками. Которые могут оказаться роковыми.

Потому что никто так поспешно не разрывал страну, схваченную на живую. Зачем мастерство белошвейки тому, кто так ловко управляется с бетономешалкой?

Страна быстро выяснила, что ей не нужны экзамены по украинскому языку в вузах, украинский дубляж в кино и украинский перевод на телевидении. Ей пояснили, что она куда сильнее нуждается в обязательном изучении русской литературы в школе. Едином с россиянами уроке памяти. Общем с россиянами учебнике по истории. Общем с россиянами параде. И просто русском государственном телеканале.

И это не оказалось бы столь болезненным, если б не было оскорбительной выставки в «Украинском доме», организованной с подачи депутата от Партии регионов. Идеи с возведением памятника Сталину, в которой не увидели ничего скверного члены правительства Януковича. «Красного знамени в законе» — очередной интегрирующей идеи крымского парламента, возглавляемого регионалами. Решений о незаконности присвоения звания Героя Бандере и Шухевичу, принятых донецким судом. Георгиевской ленточки, ассоциирующейся не столько с давней великой победой, сколько с недавней модой, принятой в «Великой России».

Список этот можно продолжать долго. Но к чему? Виктор Федорович не увидит в перечисленном ничего плохого. Для него это так же естественно, как обращаться с первой монаршей речью к согражданам по-русски. Как поднимать тост в Великий Пост на банкете в свою честь. У него свои представления о патриотизме и христианстве. И о демократии. Он не видит ничего худого в том, что договор, затрагивающий судьбу страны и перспективы поколений, готовился в невиданных даже для кучмовских времен условиях келейности и непрозрачности.

Улыбка Януковича после подписания харьковских соглашений сияла победительным лакейством. Невозможным ни для кого из его предшественников, как бы к кому из них мы ни относились.

Виктор Федорович подписал харьковский пакт и указ о торжественном праздновании 20-летия провозглашения суверенитета Украины в один день. Очевидной иронии Янукович не поймет. А то, чего он не понимает, для него не существует. Украинское уходит из страны, как кровь из вспоротых вен. Тихо и смертельно. И если эта страна умрет, он, скорее всего, этого не заметит.

Источник публикации: http://www.zn.ua/1000/1550/69290/