Анатолий Епифанов вспоминает… Часть первая

 Анатолию Епифанову, финансовому и строительному таланту которого Cумы во многом обязаны своим нынешним неповторным обликом, бывшему мэру и губернатору Сумщины, лично знакомому с первыми лицами государства, человеку, хорошо знающему всю подноготную малой сумской  и большой украинской политики, есть, что вспомнить и что рассказать. Учитывая историческую и общественную значимость этих воспоминаний, Xpress попросил Анатолия Александровича поделиться ими с читателями нашего портала. Предлагаем вашему вниманию фрагменты расшифровки аудиозаписи беседы с Анатолием Епифановым, которые, очевидно, позже лягут в основу его мемуаров, способных во многом перевернуть традиционные представления о событиях на Сумщине и в Украине за последние, как минимум, 20 лет.  

В ходе беседы с Анатолием Александровичем мы иногда переходили с «преданий старины глубокой» на события относительно  недавние и сегодняшние – от времен М.Лушпы к временам правления В.Щербаня и Н. Лаврика, от помаранчевой революции на сумском Майдане и причин победы на  выборах Г.Минаева к  градостроительным «новшествам» и земельным «дерибанам» последних пяти лет и т.д. Надеемся, читатели простят нам наше отступление от канонов биографического жанра. Нам кажется, что такие пересечения временных параллелей гораздо больше могут рассказать о событиях прошедших и нынешних, нежели их изложение в строго хронологическом порядке.  

— Анатолий Александрович, вопрос первый– очень простой и, наверно, одновременно и сложный. О людях, подобных Вам, говорят: «Он сделал себя сам». Поделитесь секретом, как Вам удалось сделать карьеру, пройти путь от сельского хлопчика из бедной семьи из села Коровинцы  до начальника управления капитального строительства области, потом мэра областного центра, губернатора Сумщины и ректора одного из десяти самых престижных вузов Украины?  

– Вопрос и в самом деле непростой. Ответить на него двумя-тремя фразами будет сложно, тем более, что я об этом никогда и не задумывался. Наверно было много факторов, тому способствующих…

Родился я действительно в очень бедной семье. Отец мой закончил всего лишь церковно-приходскую школу, работал на местном пенькозаводе, мать образования даже начального не получила и трудилась в колхозе. Во времена моего детства, как и сейчас, были и такие же, как мы,  бедные, и были богатенькие. Сосед наш, например, по нынешним понятиям был  «крутой» —  комирнык (кладовщик – Ред.).  У него, как говорится, «все было», а у нас ничего, еще и дом сгорел – хата, оставшаяся в  наследство от деда.  

Дед мой работал управляющим в имении у местного  барона. До сих пор в Коровинцах говорят «Баронова гора», т.е. место, где когда-то стояло  это имение.  Дураков на должность управляющего тогда не брали, поэтому, отвечая на Ваш вопрос, думаю, что какие-то способности управления, жилка хозяйственника передались мне с дедовскими генами.  

Потом, в 1917 году, пришла революция, усадьбу барона сожгли, а деда моего застрелили. Поэтому, когда я  родился в 1945 году, то уже в семье, которая за годы советской власти ничего не унаследовала от предков, кроме хаты, да и та позже сгорела. Думаю, что подожгли. Но все же, большинство людей были тогда очень порядочные — помогали нам, чем могли. Мы год после того, как сгорел наш дом, жили у соседа.   В одной конурке — отец, мать, две сестры и я. Помню, как мать ездила к бригадиру, соломы просить на новую хату и угощала его самогоном, как ездила выписывать  какие-то кубы отходов дерева, из которых лепили новую хату, которая, и по сей день стоит в Коровинцах. 

 Поэтому, может, в какой-то мере гены, в какой-то та нищета, в которой мы оказались, думаю, и формировали понятие о другой жизни, социально более справедливой, в которой, как говорили в СССР: «от каждого по способностям – каждому по труду». 

Наверно, немаловажным было и то понимание правил достойной человека жизни и достойного жизненного пути, которое веками складывалось в украинском крестьянстве. Их я впитывал на вечерних сходках в нашей хате, где собирались старики и люди, которые были ровесниками моего отца. Собирались они, обычно, чтобы вместе поиграть на музыкальных инструментах. Отец мой, кстати, сам выучился и играл на семи видах инструментов. Водку тогда на селе не пили, пили чай из бузины с рубленым сахарком и беседовали. А я, как зачарованный, их слушал.

Помню, как собирались они у нас на праздники— на Пасху, или на Рождество – а я сидел под лавкой,  мать мена гнала спать, а я не хотел. Мне было интересно слушать, о чем говорят взрослые люди. Все это тоже отложилось во мне и формировало мои убеждения, и как-то, думаю, отразилось и на моей судьбе. 

О том, чтобы, как говорят, сделать карьеру, честно говоря, никогда не думал. И, вообще, слово «карьера» для меня  никогда не существовало. Думаю, сделала меня таким, какой есть, прежде всего, работоспособность. Работать и достигать своей цели – это всегда было для меня главным. Всему, чего я добился в жизни, обязан только труду. «Волосатой руки» никогда у меня не было. Труд, труд и труд, тем более, что с молодости я уже стал инвалидом, и мне надо было доказывать, что я могу стоять в строю и быть не хуже других.

Ну, и желание все время учиться.Когда повзрослел, понял, что у меня одна-единственная цель: учиться, учиться и еще раз учиться. Окончил школу с серебряной медалью, и мог поступать в институт, но не захотел пять лет тянуть из отца и матери последнюю копейку. Поэтому пошел в техникум. Решил так: закончу, начну работать, а высшее образование получу уже позже заочно. 

— Вы выбрали строительный техникум. А почему именно строительный, а не какой-то другой? 

В строительный техникум я пошел потому, что школе была хорошая подготовка по плотницкому делу. У нас был очень хороший трудовик, и были даже токарные станки. Мы, между прочим, сами строили школьный сарай, когда проходили школьную практику. Некоторые в огороде там копались, в поле, а я и еще три-четыре хлопца сарай строили. Я окончил школу плотником второго или третьего, не помню точно, разряда. И поэтому получил направлению в техникум. Мог бы в строительный институт сразу поступать,  но пошел в стройтехникум, чтобы, как  я сказал, деньги у матери и отца не просить. 

— В одном из интервью Вы говорили, что строительство — это Ваша первая любовь, а котлован —место, где Вы себя чувствуете человеком… 

— Да, я и сейчас могу это повторить. Люблю стройку, люблю шум машин, экскаваторов, ругань строителей…  Да, и ругань. Куда денешься, командный управленческий язык на стройке — это «соленый» язык,  немножко надо и послать кое-кого, иначе не понимают.  

— И Вы посылаете? 

-Может, иногда я и допускаю это, но, как говориться, чтоб понятно было, куда идти. Не для понтов. 

— Помимо жизненных обстоятельств, был ли в Вашей жизни человек (может, это Ваш отец), которому Вы обязаны своим характером? 

— Я больше своим характером обязан матери. Я на нее в этом похож. Она, хоть и без образования, но всегда была предводительницей сельского бабьего  общества. Ее все слушали, за советом ходили к ней. Мать, помимо того, что работала в колхозе, еще шила на дому, и этим мы выживали, когда в 1947 году был голод.

Отец, кроме того, что на пенькозаводе работал слесарем, сторожем, и кем он только там не работал, паял кастрюли, чугунки, приспособления делал для комбайнов. Руки у него были золотые. Тем и зарабатывали. И я с малых лет помогал им.  С четвертого класса крыши с отцом ремонтировал и красил, надписи делал для комбайнов  типа «Огнезащита» и прочее. За это давали нам полмешка зерна. То есть, с детства пытался сам заработать копейку. В школе с седьмого по десятый класс проходил практику на кирпичном заводе – толкал вагонетки в печь. Зарабатывал по 70 рублей и все деньги отдавал матери. А она из них давала мне на мороженое и  на пирожки в школе. 

— Но, наверно, не только работали в детстве, но и в футбол гоняли… 

– Да я вообще был тогда спортивный парень. У нас в школе было тринадцать видов спартакиады, и я участвовал практически во всех этих видах: футбол, волейбол, лыжи, борьба, теннис, легкая атлетика и даже фехтование. Наверно, и это, т.е. спорт, тоже воспитало во мне понимание того, что всегда нужно рассчитывать только на себя и собственные силы.  

— Вы упомянули, что с молодости стали инвалидом. Как это случилось? 

— Случилось это в 1964 году, еще в техникуме, на практике, которую мы проходили  в объединении имени Фрунзе. Я пошел в монтажники, потому что там денег больше можно было заработать. Мы носили балки, перекладывали подмостья, и  на третий день практики я упал с высоты и разбился. Не выдержали подмостья.

Двенадцать суток был без сознания, челюсть, ноги, ребра – все было переломано. Трубу видел, между прочим, ту самую, которую описывают люди, которые были в состоянии клинической смерти. Действительно, летел в этой трубе, и мне так хорошо было, такое сияние впереди…  Но вернулся с того света. Шесть с половиной месяцев в больнице пролежал. Я был до этого уже кандидатом в мастера спорта, был накачан здорово, поэтому, наверно, и выжил. А случилось это 23 февраля — на День Советской армии, поэтому  этот день праздную теперь, как  свой второй день рождения. 

— Что было после того, как Вас выписали из больницы? 

— Закончил, причем даже со своей группой, техникум. Диплом защитил, и успели при этом с другом еще подзаработать – писали дипломы другим студентам: три дипломных написали по 50 рублей за штуку, четыре по 25 рублей (смеется).  

Закончил, техникум, пошел работать мастером по направлению. Но, честно говоря, жить не хотел. До этого был спортивным парнем, стал хромым инвалидом.  Стыдно было перед девчатами,  перед хлопцами. Были мысли нехорошие. А потом, как говориться, Господь в голову втолкнул: «Надо жить». И пошел я жить и работать: мастер, прораб, опять мастер. Потом инженерно-техническая группа, потом управление капитального строительства облисполкома. В итоге отдал непосредственно строительству 23 года своей жизни.  

— Ваша малая родина, Недригайловщина,— это родина многих известных в Украине людей. С кем-то из них Вы были знакомы с детства, со школы? 

-Нет, никого не знал. Я про Ющенко Виктора и брата его Петра впервые узнал, когда уже был избран губернатором. До этого даже не знал, что они из  Хоружевки. Петро Андреевич, начинал тогда свой бизнес и пришел ко мне с одним бизнес-проектом. Я земляк, мол, надо помогать землякам.

Я говорю: «Нет вопросов, я всем бизнесменам помогаю — и своим, и чужим — пожалуйста, если оно принесет пользу области, городу». В итоге,  я сделал три замечания по проекту, поскольку  соображал что-то в экономике, в строительстве — уже доктором экономических наук был тогда. Говорю: «Вот это сделай, вот это…», — три или четыре пункта. – «Хорошо, сделаю».  И нет Петра — пропал, ни слуху, ни духу.

Приходит месяца через три с новым проектом. Я говорю: «Петр Андреевич, сначала одно давай доведем до конца, потом за другое возьмемся». Он, видно обиделся, и с тех пор меня сильно невзлюбил, потому что я ему откровенно сказал: «Все это, что ты предлагаешь, аля-баля, а не дело».

Можете задать мне вопрос, кто мой враг №1. Я отвечу: это Петр Андреевич Ющенко. Почему в 2005 году я не стал губернатором, хотя был начальником областного штаба «Нашей Украины»? Петр Андреевич постарался… 

(Продолжение следует) 

No Comments
xpress-admin

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься.